Теперь вернёмся к понятиям контроля и управления. Что мы можем контролировать и чем мы можем управлять? Насколько вообще эти термины применимы к организациям и другим людям, если даже на индивидуальном уровне мы не всегда справляемся с контролем своих вредных привычек и «внедрением» в свою жизнь лучших практик по увеличению осознанности и поддержанию здорового образа жизни?
Для того чтобы ответить на эти вопросы, предлагаю проследить линию развития этих понятий в кибернетике. В этой дисциплине они изучались очень пристально.
Норберт Винер в 1948 году опубликовал книгу «Кибернетика, или управление и связь в животном и машине» (
Cybernetics: or Control and Communication in the Animal and the Machine) и ввёл понятие кибернетики в обиход вместе с идеей корректирующей обратной связи, которая до сих пор оказывает большое влияние на индустрию личностного роста. Контроль здесь понимался как процесс коррекции поведения системы через обратную связь для поддержания или достижения заданного состояния.
В 1957 году Эшби определял контролирование ситуации как способность справляться с её сложностью, которая измеряется разнообразием вариантов. Он сформулировал закон необходимого разнообразия:
«Регулятор должен обладать как минимум такой же разновидностью состояний (
variety), как и система, которую он регулирует».
И, наконец, Стаффорд Бир в своей книге
Brain of the Firm — 1995, Chapter 2: Concepts and Terms — развивает эту идею и говорит следующее:
«Первый принцип управления заключается в том, что управляющий / контролирующий является частью управляемой системы. Управляющий не является чем-то внешним, что присоединяется к системе некой высшей инстанцией, которая затем наделяет его управленческими полномочиями. В любой естественной системе — будь то популяция животных или внутренние процессы живого организма — функция управления реализуется через саму архитектуру системы; она не может быть напрямую выделена, но её существование выводится из поведения системы. Кроме того, управляющий развивается вместе с системой, и, если мы посмотрим в ретроспективе, увидим, что управление также эволюционирует вместе с системой».
Выше я поставил под вопрос нарратив о том, что есть самоорганизующиеся команды и есть какие-то ещё. Также существуют рассуждения о степени самоорганизации. Дескать, есть команды, которые могут функционировать автономно, а есть те, которым постоянно «что-то надо» от руководства и которые постоянно нуждаются в контроле и управляющем воздействии. И чем команды более автономны, тем большей степенью самоорганизации они обладают. В этой логике система и менеджмент отделены друг от друга.
Если же мы возьмём за основу утверждение, что происходящее и есть самоорганизация, то нарратив будет следующим. Командам, которым постоянно «что-то надо» от менеджмента, действительно что-то нужно от менеджмента. И это не плохо и не хорошо — это то, как выстроена текущая система, и именно так она достигает своих целей, в том числе целей бизнеса.
Изначальный нарратив скорее показывает желание основателей компании перестать выполнять текущие функции: «выйти из операционки и сосредоточиться на стратегии». Это тоже очень понятное желание, но для воплощения этого не нужно «повышать самоорганизацию». С самоорганизацией всё в порядке. Она происходит на уровне всей организации, которая включает в себя основателей, менеджмент и всех сотрудников.
В ту же самую путаницу попадают, когда говорят о самоуправлении. Самоуправление часто определяют как ситуацию, в которой субъект и объект управления совпадают. Вопрос: а когда они не совпадали? Их отдельность — это иллюзия.
Стаффорд Бир определяет контроль как действие, которое обеспечивает работу и существование системы за счёт работы с правилами, границами, то есть всей структурой организации, а менеджмент — как то, что делает из контроля профессию.
Закончу эту главу цитатой из работы
C. F. Kurtz & D. J. Snowden Bramble Bushes in a Thicket: Narrative and the Intangibles of Learning Networks. (перевод выполнен ИИ с моей редактурой)
«Распространённые представления о рабочем мире как о чём-то машиноподобном и упорядоченном, а значит, подчиняющемся законам порядка, — это культурное наследие промышленной революции, которое до сих пор ослепляет нас и не даёт увидеть, что организации на самом деле являются сложными адаптивными системами.
В качестве примера рассмотрим этимологию самого слова “управлять” (
manage). Согласно Raymond Williams, 1983, английский глагол
to manage первоначально произошёл от итальянского
maneggiare, что означало “обращаться с лошадьми и обучать их”. Форма верховой езды
manege, более сложная и требующая больше времени, чем современная выездка, которая задумывалась как более доступная замена
manege для неподготовленных людей, использует это слово в схожем значении.
В этом исходном смысле акцент делается на том, чтобы учиться вместе с другим, пребывать вместе с ним, адаптироваться к нему, уважать и работать с ним. Речь идёт о взаимодействии с другой комплексной сущностью — лошадью. Лошадь и всадник здесь выступают как совместно эволюционирующие элементы в более широком переплетении социальных традиций, связанных с красотой и формой.
Примерно в начале XVIII века это исходное значение слилось с французским словом
ménage — “домохозяйство”, что облегчило адаптацию производного термина
manage к метафоре послушной машины, к коридорам власти, а также к действиям по контролю и директивному управлению».